Downloaded from YTS.MX
Мисс Пэт, вы мать с 14 лет.
Official YIFY movies site: YTS.MX
С первой своей менструации.
Пошел ты, Дион.
Крис, почему Дион красивее тебя?
Дион, ты как Кен на крэке.
Это ваша первая стендап-комедия.
Как стать смешной, пережив такой ужас?
Я не думаю о том, над чем невластна.
Но в моих силах надрать задницу
этим засранцам прямо сейчас!
Сделаем паузу.
Атланта, покажи, как ты любишь своих героев.
Поприветствуйте единственную и неповторимую мисс Пэт.
Ладно, чёрт возьми.
Да!
Всё ясно.
Замолчите уже.
Теперь я чувствую, что успешна.
Очень рада быть с вами.
Я дома, Атланта.
Только здесь компенсации для бизнеса есть,
а самого бизнеса нет.
По всем вам тюрьма плачет.
Говорила я здесь с подругой по телефону,
жаловалась на крэк-бэбис, которых я выращиваю.
Я выращиваю крэк-бэбис племянницы.
И жалуюсь по телефону:
«Эти спиногрызы меня доведут».
Подруга спрашивает:
«Почему они крэк-бэбис? Разве мать была под крэком?»
«Этого я не знаю»
Но я знаю, что она рожала их под кокаином.
Она: «Под кокаином? Боже! Как она слезла с него?»
«Я перестала ей продавать».
Я тот еще уголовник.
Как будто я вышла на улицу и забеременела.
Меня останавливают копы.
Я говорю им:
«Кокаин не мой. Это для моего ребенка».
У мамы закончилось молоко.
Это третья партия крэк-бэбис, которых я вырастила.
И с меня хватит.
Мне 49 лет, у меня дома семилетний ребенок.
Он заговорит меня до смерти.
У меня всё ещё регулярная менструация и овуляция
но при этом климакс.
Организм пошел вразнос из-за детей.
Звонит племянница на днях.
Болтает без умолку, заливает мне:
«Все знают, я люблю детей».
Я говорю: «Все, кроме детей.
Давай закончим на этом».
«Все знают, что я жизнь отдам за них».
«Не надо. У тебя нет страховки».
Умрешь еще, потом хоронить тебя,
забирать детей и покупать кокаин.
Сколько, по-твоему, у меня денег?
Дети у нее тоже не промах.
Я никогда такого не вытворяла.
На днях вошли в комнату без стука.
Если вы росли в темнокожей семье, вы знаете – лучше стучать.
Постучать, выглянуть из-за угла.
Не дай бог увидеть, где мама прячет сладости.
У мамы не было передних зубов, и она любила печенье с маршмеллоу.
Нам она его не давала.
Мы ели то самое, имбирное.
О которое зубы ломаются.
Размачивали его как горох.
Не то что эти крэк-детки.
Они просто заходят в комнату.
Младший идет впереди, а я вообще никому из них не верю.
Они помнят жизнь в притоне с мамой.
У меня всегда с собой нож, чтобы, в случае чего, отбиться.
Я выросла на улице и ко всему готова.
Мелкий подходит и говорит: «Тетушка».
«Что такое, Реймон?»
«Мы хотели бы узнать, во сколько сегодня будет ужин?»
Я говорю: «Вот вы зажрались.
Совмещаете "ужин" и "сегодня" в одном предложении?»
Я бы ни за что не подошла к маме
и не сказала бы такое.
Я заходила к маме и говорила: «Мама.
Мы сегодня едим?
Потому что уже почти завтра».
А мама отвечала:
«Спуститесь вниз и приготовьте сэндвич с водой».
Вы не пробовали сэндвич с водой?
Не кусали краюху и не проталкивали водой?
Хлеб прилипает к нёбу.
Вы отскребаете его ножом, как будто минет делаете.
Ну вы даете. Как же быстро вы забыли.
Помню, я была голодна как волк.
Сэндвич с водой «пролетел» быстро.
Я смотрю своих любимых «Смурфиков».
Помните «Смурфиков»?
Я так любила Смурфетту, потому что знала – она шлюха.
Ни у кого нет такого количества братьев.
Я смотрю мультики на телеке с распродажи.
Нам нём – еще один телек, но со звуком.
Сэндвич с водой быстро «пролетел»,
а по телеку пошла реклама.
Никогда не забуду рекламу «Бургер Кинга».
Подрумяненные булочки,
капли воды падают с салата, помидоров и лука,
говяжья котлета, которая пышет жаром.
В животе у меня – симфония,
голова идет кругом.
Мозг говорит: «Возьми бургер».
Я спрыгиваю с дивана, бегу по облезлому ковру,
нападаю на телевизор и облизываю весь экран.
Так меня еще током не било.
«Сначала платишь, потом "Делаешь по-своему"».
А еще, это первая партия крэк-бэбис,
которых я вырастила в белом районе.
Вот что я поняла,
выращивая детей в исключительно белом районе:
школы по-разному празднуют День афроамериканской истории
в зависимости от рассы большинства учеников.
«Белые» школы празднуют его в соответствии с тем,
сколько у них темнокожих.
Если их четверо, то будет четыре выходных.
В школе моих детей
День сильных духом праздную дольше.
Я вижу в зале белых.
Не знаю, в курсе ли вы, насколько это важный праздник,
но раньше его праздновали по полной.
Так ведь?
Мы одевались в героев темнокожих
и ходили так по 30 дней.
Знаю, вы скажете, что в феврале 28 дней.
Ну и что. Мы добавляли два дня.
Вот вам пример.
Если ребенок хотел костюм Гарриет Табмен,
то должен был вести себя как Гарриет Табмен.
Быть умным, вести других за собой,
хорошо играть в прятки…
…и уметь врезать пистолетом.
Лицо должно быть суровым.
Бросьте вы.
Гарриет не была красоткой.
Вы знаете, что она была похожа на дядю.
Поймите правильно,
я ценю то, что она сделала.
Без Гарриет я бы до сих пор отсасывала у белых помимо моей воли.
Все бы трахнули Гарриет?
Никто бы не трахнул.
Ты бы трахнул Гарриет? Прости, ты девушка.
Ты бы трахнула Гарриет, но…
Прости. Не разглядела. Я без очков.
Ты бы ее зализала до смерти.
Всё ради свободы, так ведь?
Заработала бы свободу языком.
Мне звонит учительница племянника:
«Реймон получил пять за сочинение про темнокожего героя».
Я говорю: «И что? Мне это зачем?»
Она говорит: «Пусть вам прочитает».
Хорошо.
Племянник приезжает из школы,
я говорю: «Реймон,
учительница сказала, что у тебя пять за сочинение.
Прочитай его всей семье».
Я темнокожая мама. Я так общаюсь с семьей.
Он начал читать: «Мой темнокожий герой – моя тетя».
Я посмотрела на мужа.
«Ты не дорос еще».
Он читает дальше: «Раньше она продавала крэк и кокаин».
Я продавала только крэк.
Кокаин был для твоей младшей сестры.
Я выросла в Атланте, штат Джорджия.
В 80-е, во времена Рейгана.
Боже мой, вы помните это?
Рейгономика.
Мы были такими бедными.
Мой пес Щенок, когда переизбрали Рейгана,
совершил суицид, спрыгнув с крыльца.
Не надо так смотреть.
Он сам, я его не убивала.
Не понять новых заморочек.
Например, усыпление питомцев.
Усыпить свою собаку…
Звонит мне подруга: «Я хочу усыпить Коко Шанель».
Я говорю: «А зачем?» Она: «У нее рак груди».
Как можно убить собаку,
у которой есть еще семь грудей?
Разве вас бы убили из-за рака одной груди?
Не понимаю.
Я говорю: «Может, она хочет излечиться?»
Собака тоже хочет футболку с надписью «Я победила рак».
Она тоже хочет услышать «Сердце ангела».
Ох уж эти любители животных.
«Как вы смеете, мисс Пэт?» Да пошли вы.
А еще усыплять дорого – 799 долларов.
Я ни за что не потрачу 799 долларов на усыпление,
пока во дворе стоит гриль для барбекю.
Пламя есть пламя.
Какая разница, кто подпалит пса?
Вы осуждаете меня?
Я не сохраню прах в коробке из-под пирожного.
Пошли вы.
Терпеть не могу любителей животных.
Я летаю каждую неделю.
Каждый раз в самолете
меня достают люди с питомцами, которые так унимают свой страх.
Разве всем им настолько нужен друг?
Вы видели даму, которая хотела провести в самолет пони?
Кто им выписывает такие рецепты?
И большая ли за это доплата?
Но они так борются со страхом.
Я захвачу с собой своих крэк-бэбис.
Приведу в самолет всех четырех в одинаковой одежде.
«Они меня эмоционально поддерживают.
Не трогайте их, они кусаются».
Не выношу любителей животных. Вы зашли слишком далеко.
Если вы болеете за футбольную команду,
это не значит, что собака болеет за нее же.
Я серьезно. На днях сосед гулял с собакой.
На ней была такая пачка, будто она торгует телом.
А еще собаки не должны носить «Ливайсы».
Они должны вылизывать под хвостом.
Как им быть, если там теперь молния?
Люблю эту часть шоу. Все друзья животных в шоке.
Я о вас говорю, тупицы.
О цепляющих банты на своих собак, потому что у вас матка не работает.
В точку попала?
Я серьезно.
Я живу в Плейнфилде, штат Индиана.
Соседка на полном серьезе позвала меня на детский день рождения.
Я и согласилась.
Я не была на детском дне рождения у белых.
Я купила ее белой дочке темнокожую Барби.
Куклы должны быть похожи на меня.
А им не повредит немного разнообразия в жизни.
Я прихожу к ней домой.
У нее за столом сидят шесть собак.
Я смотрю на собак, собаки – меня.
«Скажешь ей, что мы собаки?»
Потом она говорит: «Задувай свечи, Бастер».
Я говорю: «Если пёс задует свечи…
…мы вцепимся тебе в зад».
Я скучаю по тем временам, когда собак привязывали к дереву.
Теперь это запрещено. За такое могут посадить.
Со страшным ребенком шансов больше.
Я выросла в Атланте, а когда была совсем мелкой,
мы часто переезжали.
Нас часто выселяли.
Мама делала для этого всё.
Нас «гоняли» по одному району,
чтобы не менять школу.
Мама заставляла нас ходить по прошлым адресам
и задавать странные вопросы.
«Сегодня приносили почту?»
Тук-тук. «Мама спрашивает, приносили ли почту?»
Она просила одолжить куриные ножки и два тампона.
Мама очень тщательно выбирала дома.
Ей нравились дома с каминами.
Я думала, что камины ей нужны,
чтобы Санта-Клаус мог навестить детей.
Но нет.
Она хотела камин,
чтобы не платить за газ и электричество.
Мы сидели без света
и готовили еду в камине.
Летом у нас дома была жара 40 градусов.
Жили как в ресторане «У камина».
Мы запихнули туда решетку,
жарили курицу на сосновых дровах,
на стенах – пар, мы потеем.
Сидим почти голые, как после крушения корабля.
Вентилятор дует только на маму,
она смотрит «Молодые и дерзкие».
Дерево трещит, масло летит нам в лицо.
«Мама, горячо!»
«Будь мужиком». – «Я же девочка».
Через пару дней ко мне подходит директор школы.
Большой высокий мужчина в толстых очках.
Если бы не умел читать, то играл бы в НБА.
Он подходит и говорит:
«Мне нужно с вами поговорить».
Я захожу кабинет, а там полиция.
Директор, методист и мой учитель.
Все смотрят на меня. Я говорю: «Какого хрена происходит?»
Я всю жизнь не выбираю слова.
Он говорит:
«У вас на руках синяки, волдыри и ожоги.
Что происходит дома? Вы сами себе это сделали?»
Я говорю: «Нет конечно.
Я готовила курицу в камине».
Он посмотрел и сказал: «Проваливай в класс.
Мы думали, над тобой издеваются».
Конечно издеваются.
В четвертом классе я не должна жарить курицу в камине.
Пару дней спустя подруга жалуется на свою мать.
«Моя мама – полный ноль». Я говорю: «Моя тоже».
Она говорит: «Я слыхала, что есть место получше».
Я говорю: «Получше?»
Где оно, это место?»
«Воспитательная колония. Нужно только туда попасть».
Я говорю: «И как туда попасть?»
Она говорит: «Нужно убежать из дома,
зайти в минимаркет, своровать что-то.
Приедет белая машина с красными мигалками
и довезет нас».
Полиция.
Я убежала из дома, чтобы обворовать минимаркет.
Провела пять дней в центре для несовершеннолетних.
Я там многому научилась.
В первый день я услышала звонок.
Время обеда, и меня ведут столовую.
А там вся еда уже стоит на столах.
Я иду с куратором и заглядываю в тарелки.
Раньше я такого не видела.
Я спросила: «Мэм, что это за мясо?»
Она: «Курица». Я: «Какая часть курицы?»
Она: «Ножки и бедра».
Я не ела ножки и бедра, поэтому спросила:
«А задниц и спин нет?»
Наша мама готовила только эти части.
Она не водила нас в «Макдональдс».
Она готовила куриные МакЗадницы.
А ведь некоторые из вас «едят» сырые задницы.
Он вырос в бедности. Видите, как смеется?
Он точно вспомнил.
Сейчас убедится, что у него есть деньги на счете.
Спасибо тебе. Приятно видеть своих.
Потом я увидела странные круглые кусочки.
Я взяла один и спросила: «А это что такое?»
Это был белый хлеб.
Я никогда не ела белый хлеб.
Даже не видела его.
«А черный хлеб у вас есть?»
Белым можно смеяться. Теперь все едят черный хлеб.
Он полезен.
Открываете хлебницу, а там – черный хлеб.
У меня он тоже есть.
Ребенком я даже не думала, насколько плохо жила.
Вырежьте это. Я вытяну эти штуки из задницы.
У меня как будто дилдо между ног.
Я стараюсь.
Эти сидят и думают: «Мисс Пэт, у вас толстая "киска"».
Неправда.
Не переживайте, это вырежут.
Это же телевидение.
«Что там ползет по ноге?»
Я не понимала, насколько плохо жила,
до одного разговора с подругой по телефону.
Мы говорили о крещении.
Я говорю: «Меня крестили 25 раз».
Она: «Сколько? 25? Кто так делает?»
Я: «А ты сколько раз крестилась?»
Она говорит: «Один раз, во имя Иисуса Христа».
Моя мама крестила меня во имя своих ухажеров.
Потом я выяснила, что раньше в Атланте,
если тебе не хватало денег,
то можно было обойти местные церкви,
стать прихожанином и крестить детей.
Беднякам они выписывали чек.
Мама придумала целую схему.
Мы крестились по два-три раза по воскресеньям.
Один раз я пришла в церковь уже промокшей до нитки.
Пастор спросил: «Почему они мокрые?»
Мама сказала: «Быстрее, мы опаздываем».
В конце концов, все темнокожие пасторы ее раскусили,
и она водила нас к белым.
Когда мама обнаружила церкви для белых,
самих белых и их чувство вины,
то начала обдирать ваших предков по полной.
Она подъезжала на своем старом «Шевроле»,
мы все сидели на заднем сиденье.
Она оборачивалась:
«Мы идем за деньгами белых босяков.
Сделайте рабские лица».
Мы заходили и затаривались.
Мама знала, что, как только чек подписан,
он пойдет прямиком к ее барыге.
Но в «белых» церквях мне нравилось креститься.
Отношение было лучше.
После крещения всех отводили в кладовую.
В «белых» церквях каждый ребенок получал по корзинке
и сам наполнял ее.
Мама говорила: «Обирайте их».
И всё время с рабскими лицами.
Такого не увидишь в церквях для темнокожих.
Там давали одну корзинку на семью.
И всегда была уродливая стерва в парике,
которая стояла у двери и пялилась.
«Даже спасибо не скажешь?
Сейчас отберу сахар».
Мама была человеком с частичной инвалидностью.
Да, с частичной.
Шея не работала.
Голова просто падала набок.
«Верните голову на место».
Мы постоянно поправляли ей голову.
Не знаю, что с шеей было не так,
но такой я помню ее с рождения.
Я ненавидела ее шею.
Мы не могли гулять на улице.
Кто-то должен был поправлять ей голову.
Помню, как мы ехали на машине.
Нужно было получить пособие.
Мама сажала сестру назад, а меня – справа от себя,
чтобы мы ловили голову со всех сторон.
Мы поехали получать пособие, подъехали к железнодорожным путям.
Она говорит: «Из-за поезда опоздаем за пособием.
Сейчас я проскочу».
Сестра говорит: «Не проскочит».
Мама на своем «Шевроле» 64-го года
нажала газ в пол и выехала на пути.
Голова упала назад.
Она говорит: «Поднимите голову, поезд едет!».
Сестра врезала ей по голове.
Получилось слишком сильно, голова упала на руль.
Я подняла ей голову и не смогла зафиксировать,
сестра врезала еще раз.
Аккуратнее, это же не бейсбол.
Наконец, я поправила голову и мы перебрались через переезд.
Мама паркуется и говорит: «Зачем так сильно били?»
Так поезд же приближался.
Дефективная шея чуть нас не убила.
А знаете что самое смешное?
У сестры такая же проблема с шеей.
Я не придумываю. Это называется кривошея.
Можете погуглить.
Такое же заболевание бывает только у кур.
Может, их заразили, те, которых мы жарили в камине.
У сестры те же проблемы, только голова падает на плечо.
Когда она поднимает голову, шея трещит, как водораспылитель.
Она как-то подвозила нас с дочерью,
заболталась и высоко задрала голову,
голова свалилась набок.
Дочь начала кричать!
«Успокойся, у нее есть периферийное зрение.
Сейчас поднимет голову».
Такое не придумаешь.
Помню, в детстве я услышала разговор мамы с тетей.
Провод у телефона был длинный, дотягивался до комнаты.
Она закрыла дверь и сказала: «Да уж, сосать я умею».
Я стою снаружи и думаю: «Врёт и не краснеет.
Кто тебе поможет, если голова завалится?
Член, как термометр, будет торчать изо рта.
В раннем детстве я жила в доме контрабандистов.
Дедушка торговал самогоном и сигаретами поштучно.
Поясню для белых – по одной.
Чего мы только не увидели там в детстве.
Азартные игры, проституция, перестрелки.
В детстве мы повидали всякого.
Две вещи я запомнила навсегда.
Первая: мама любила играть в кости.
До того, как начать, она отстегивала протез.
Она верила, что культя, как вялый член, приносила удачу.
Если кости улетали далеко, она доставала их протезом.
Еще я запомнила дядю Сесила.
Он сидел у входа в свой притон контрабандиста
и говорил всем одно и то же.
«Дай пять центов, девочка. Две по пять – и будет десять».
Десятки он не любил.
Задушить мог, если дать ему десятку.
Сейчас расскажу про дядю Сесила.
У него случались припадки,
он был инвалидом и заторможенным.
Успокойтесь. Сейчас я всё объясню.
Он родился в 1932 году.
Тогда не заморачивались.
Он был заторможенным, ясно?
Атланта, для этого монолога нужно найти в себе здравый смысл.
У дяди было два-три припадка в неделю.
Дедушке это надоело, и он придумал следующее.
Если каждую субботу приводить дяде проститутку,
он успокоится и количество припадков сократится.
Не отказывайте дяде Сиселу в близости.
Он тоже хочет любви.
Каждую субботу перед нами стояла та еще задачка.
Мы должны были помочь ему начать.
Заткнитесь. Это моя история, и я ее расскажу.
Мы заходили,
проститутка уже лежала в кровати
с афро семьи Джексонов между ног.
Представили себе?
«Как дела, мисс Бетти? Сейчас его подготовим».
Дядя стоял в углу и улыбался во весь рот.
Он всегда носил два ремня.
Карманы были набиты мелочью общей суммой 50 долларов.
Мы снимали с него штаны.
Они падали на пол со звуком цепи каторжника.
Это чистая правда.
Потом выпадал его член.
В жизни не видела такого огромного необрезанного члена.
Он его не контролировал.
Часто крайняя плоть била нас с сестрой по голове.
«Тише, дядя Сесил, так и зашибить можно».
Он сильно хромал, и мы подводили его к кровати.
Из-за хромоты его походка была похожа на походку кенгуру.
Не бойтесь, в ад вы не попадете.
Мы укладывали его на проститутку.
Он не мог встать на колени, как все обычные люди.
Со спины он походил бы на кита Вилли.
Мы с сестрой вставали слева и справа,
пока он лежал на проститутке.
Разводили ему ноги, схватившись за лодыжки.
Честное слово, его член точно попадал в цель.
Но заторможенных нужно мотивировать.
Мы кричали: «Дядя Сесил, оседлай эту самку».
Мы возвращались к дедушке после трех-четырех фрикций:
«Всё хорошо, дед, он ее оседлал.
Можно нам 50 центов на "Пакман"?»
Но, скажу вам честно,
всё это не спасло дядю от припадков.
Два-три раза в неделю дед кричал:
«Опять у Сесила припадок.
Засуньте ему ложку в рот.
Мою не берите, он ее погрызет.
И оставьте две холодные "Пепси" рядом.
После припадков ему захочется пить».
Я помню, как думала ребенком:
«Они же его убивают.
Ему противопоказано столько шлюх и "Пепси"».
Не знаю, кого вы пришли слушать.
Он умер, когда мне было 19 лет.
Помню разговор с братом.
«Как они похоронят дядю Сесила?»
Мы не знали, как они его похоронят.
Ноги торчали вверх, когда он лежал на спине.
Брат говорит: «Какая ты глупая».
Я говорю: «Я знаю как». Он: «Как?»
«Всё просто.
Они снимут боковую крышку гроба,
чтобы ноги торчали в сторону».
Брат сказал: «Ну ты и тупица.
Они сделают не так».
Я говорю: «А как они сделают?»
Он говорит: «Он был хромым, его уложат на бок,
а гроб будет в форме буквы "Г"».
Ничего из этого не было.
Ему сломали ноги и положили его прямо.
Хромого могила исправит.
Я часто думаю о дяде Сесиле.
Мы много помогали ему со шлюхами.
Пару недель назад я подумала,
что за всё это время со всеми шлюхами
дед ни разу не дал нам презерватив для дяди.
Весь его секс был незащищенным.
Когда он улыбался, мы думали, что ему нравится.
Может, он хотел сказать: «Я сейчас умру от зуда».
Вот что я вам скажу.
Я вырастила четырех детей и три партии крэк-бэбис.
Современные дети ни за что не откажутся от двух вещей:
от травки и гомосексуальности.
Они любят все продукты с травкой.
Моему сыну 21 год, и он любит обкуриться.
Под этим делом он жутко глупеет.
Я вернулась в полтретьего ночи.
Он обкурился и не видит меня в упор.
Он стоит в фартуке и поварском колпаке.
Я не знаю, откуда он это всё берет.
Сковорода наполнена маслом.
В масле плавают два крылышка Баффало.
Вид у него такой, будто он готовит на всю семью.
Я ничего ему не говорила,
пока он не начал тиранить бумажные полотенца.
Я говорю: «Тише-тише, это не акционный товар.
Это же "Вмиг просушат и впитают"».
Знаете Броуни в майке дровосека?
Это показывает, насколько неблагодарны мои дети.
У нас в детстве не было бумажных полотенец.
Когда мама жарила курицу, мы выкладывали всё на газеты.
Знаете как часто я ела курицу,
на которой отпечатывались заголовки?
«Вчера в Чикаго застрелили девять темнокожих».
Такие вещи меня бесят.
Меня много чего бесит.
Нужно держаться, ведь я всех люблю.
Белые женщины, я очень вас люблю,
но не подражайте темнокожим.
Хватит делать себе эти огромные губы.
Они велики для ваших лиц.
Для таких губ нужны африканские скулы.
А вы сделаете себе эти губы,
глазницы провисают, как будто у вас сухой кератит.
Хватит уже!
Они вам не идут. Они похожи на опухшие «киски».
Белым мужчинам не нравятся минеты
от женщин с большими губами.
Белым мужчинам нравятся тонкие губы на члене.
Губы не должны быть больше члена.
Занимайтесь своим делом – увеличивайте грудь.
Это ваше занятие со средних классов.
Темнокожие женщины точно накосячат с увеличением груди.
Потому что этим займутся наши парикмахеры.
Парики и сиськи за 89 долларов.
М не очень нравится другое.
Когда белые берут в семью темнокожего ребенка.
Пойти на такое разнообразие в собственной семье –
одна из самых прекрасных вещей в мире.
Но должна вас предупредить,
некоторые темнокожие не любят, когда темнокожих детей усыновляют.
Я говорю: «Помолчи, ты ничего о них не знаешь.
У тебя и своих детей, наверное, нет».
Признаюсь, мне немного грустно,
когда я вижу белую женщину с парой темнокожих малышей в коляске.
У них такие сухие рты, как-будто они ели кокаиновый торт.
Но я же темнокожая мама,
я точно знаю, как поступить.
Я подхожу к ним…
И никакой сухости.
Это заставило меня подумать вот о чём.
Темнокожих детей часто усыновляют белые.
У меня вопрос к белым, которые пришли сюда.
И я не пытаюсь кого-то задеть сейчас.
Вы заметили, что мы не трогаем ваших детей?
Мы не расисты. Ничего подобного.
Мы не трогаем их, потому что это дорого.
Мы не пойдем усыновлять белого ребенка.
Ему понадобится дорогой лосьон для тела.
Масло какао стоит три доллара.
Белого ребенка нельзя таким обмазывать
и отправлять на солнце.
Он же загорится.
А вас посадят за преступную нетерпимость.
Хотя вы хотели лишь смазать попу своему крохе.
Но вот о чём я подумала.
Если темнокожие женщины начнут усыновлять белых детей,
мы сможем решить проблему,
против которой политики якобы бессильны.
Я говорю
о расстрелах в школах.
Уточняю: мы стреляем «с колес»,
а школы не трогаем,
Если у тебя темнокожая мама, то стрельбе в школе не бывать.
Она сама приедет и остановит стрельбу.
Темнокожая мама приедет в школу
в красивом чепчике…
Это головной убор.
…в коротком топе,
в трениках с надписью «Самый сок» на заднице.
На ногах угги не первой свежести.
Она приедет и закричит: «Младший Чарльз Крейг Третий,
хватит тратить попусту мои патроны!
Ты думаешь, они на деревьях растут?
Эгоцентричный ты, засранец.
Я знала, что что-то будет, когда ты уходил из дома
в этой своей шинели.
Я знаю, ты не думал,
что я прочитаю твой паршивый манифест».
Они описывают, почему убивают.
Темнокожие, подумайте вот о чём.
Белые забирают в семьи наших детей
и хорошо к ним относятся.
Как в «Невидимой стороне».
В фильме темнокожий слоняется по улицам,
его забирает белая женщина и делает из него игрока НФЛ.
Вы не хотите вырастить своего Эминема?
Бегом на аукцион по продаже белых босяков.
Именно так.
Я своего встречу с хоккейной клюшкой в руках.
«Подойди, белый малый. Рэп читаешь?»
Давай, исполни My Name Is.
Пусть настоящий Слим Шейди встанет.
Нет, рэп – это не твое.
В хоккей играешь?
Водишь быстро?
Чемпионат NASCAR».
«Я играю в баскетбол», – скажет белый мальчик.
Я скажу: «Сядь на место».
После Ларри Бёрда – полный провал.
Ларри Бёрд – белый Майкл Джордан.
Да уж, мы уже не молоды.
Моя дочь – та еще лесбиянка.
Она любой из вас здесь вылижет.
Она столько «кисок» пожирает, что мы называем ее мисс Пакман.
Мне следовало знать, что она будет особенной,
когда жена отца моего ребенка пришла ко мне.
Она пришла и позвала меня по имени.
Я отозвалась.
«Я пришла сказать, что ты спишь с моим мужем».
Я опешила.
«Как это я сплю с твоим мужем?
Он даже не твой парень. Это ты спишь с моим мужчиной».
«Сколько тебе лет?» – «Тринадцать».
Она позвала меня на разговор.
Я вышла, мы беседуем.
Стоим на углу, я на пятом месяце, отец – ее муж.
По улице проезжает мороженщик.
Она: «Хочешь мороженого?»
«Да, мне и твоему пасынку жарко».
Это смешно. Не будьте предвзятыми.
Она попросила меня сделать аборт.
Я говорю: «За мороженое?»
Она купила мне одно мороженое.
«Ты не купила мне целый ящик».
Я выносила ребенка.
Теперь отец детей не помнит про разницу в возрасте.
Когда мы познакомились, мне было 12, ему 21, и он был женат.
Пошли вы. Не ваше дело.
Он настаивает:
«Я не знал, что ты была такой молодой».
Я говорю: «У тебя амнезия?
Ты забирал меня из начальной школы.
Я что, по-твоему, в столовой работала?»
Во всей школе только у моего парня была машина.
Я говорила своим подругам:
«Вашим парням пора слезать с велосипедов».
Подруга сказала: «Нет, твоему старику нужно реже заезжать за тобой».
Я забеременела в 13, родила в 14.
Бужу как-то маму в четыре утра:
«Мама, у меня живот болит».
Мама продирает глаза, вскакивает.
Она злая, культя болтается, как вялый член.
Мама кричит: «Здесь вообще можно поспать?!»
Она будит мою сестру:
«Иди к телефонному автомату».
Телефона дома не было.
«Позвони 911, чтобы ее забрали, и я могла поспать».
Не судите маму. Ей никуда не хотелось ехать.
Сестра бежит к телефону, звонит, приходит домой.
В течение пяти минут раздается стук в дверь:
«Ребенок родился?» – «Какой ребенок»?
Сестра сказала, что ребенок родился.
Я открываю дверь: «Нет, мне просто больно».
«Дойдешь до скорой?» – «Дойду».
Я дошла до машины скорой помощи.
Там уже лежит темнокожий на носилках.
Оказывается, поблизости от нас
кто-то пырнул его ножом.
Когда мы позвонили, они развернулись и заехали за мной.
Поскольку мне было больнее,
он встал, а я легка на носилки.
По пути в больницу начались схватки.
Он схватил меня за руку: «Дыши, дыши».
Я говорю: «Ты кто такой?»
Я приехала в больницу, родила дочку весом четыре кило.
Скажу вам честно, я не хотела ребенка.
Я хотела себе новую куклу с настоящим свидетельством о рождении.
Этот старый хрен наградил меня ребенком.
Медсестра вернулась два часа спустя.
«Вам нужно кормить ребенка».
Я спрашиваю: «Как?»
Он говорит: «Грудью».
Мне 14 лет. Я не знаю о кормлении грудью.
Я подняла грудь и обрушила ее на лицо ребенка.
Чуть не задушила ее.
Я говорю медсестре: «Кажется, ей не нравится».
Она говорит: «Что вы делаете?
Засуньте ей сосок в рот».
Я говорю: «Ясно».
Я засовываю сосок в рот дочери.
Она вцепляется в него.
Я говорю: «Я не смогу так делать».
Оно спрашивает: «Почему?»
«Если так присасываться, то потом нужно трахнуть».
Моя дочь не отвыкла от груди.
Кормление сделало ее лесбиянкой.
Да еще какой.
У нее постоянно новые девушки.
Я говорю им:
«Она вам вылижет и бросит.
Вы для нее, как еда навынос».
Дочь говорит: «Не лезь не свое дело.
Жди нас дома. Мы с девушкой пойдем в магазин».
Я сижу дома и думаю: «Моя дочь – та еще лесбиянка.
Что эти "хрустяшки" делают?»
Я называю их «хрустяшками»,
потому что две афроамериканские вагины
шумят как пачка чипсов.
Расскажите им, в чём дело.
Такой звук был у меня, когда я завела там афро.
Я решила разузнать побольше
и полезла в шкаф.
Я узнала, что у всех лесбиянок в шкафу хранится одно и то же.
Слева на верхней полке.
Коробка с членом.
Я случайно сбила коробку с членом на пол.
Вибраторы выпали вместе со всеми присосками.
Это всё упало на линолеум.
Я смотрю на них, члены стоят, раскачиваются.
Как надувные фигуры на парковке.
Знаете, как сложно оторвать
член с присосками от линолеума?
Их просто так не оторвешь.
Я тащила их до самого ковра.
Как трупы.
Ох уж эти лесбиянки.
Однажды мы поехали с дочерью в Нью-Йорк.
Только я и она, вернулись с шоппинга.
Я ищу свои ключи у нее в рюкзаке.
В поездке с матерью на дне ее рюкзака
я нахожу страпон, соединенный с поясом для карате.
«Зачем тебе брать страпон в поездку с родной матерью?»
Она говорит: «Мама, я должна чем-то ублажать женщин».
Я говорю: «Но здесь только ты и я.
Ты трахнешь свою мать?»
Я испугалась. Толком не спала.
Никому не позволю подкатывать ко мне с холодным членом.
Я даже еду разогреваю.
Горячая мошонка должна стучать о мою задницу.
Я же взрослая женщина.
Дайте мне яйца взрослого мужика.
Ими нужно играть в теннис.
Если ваш ребенок гомосексуалист,
вы обречены на разговор в случае каминг-аута.
Первое, что они говорит: «Я такой родилась».
Я говорю: «Очень люблю тебя не знаю, как ты стала лесбиянкой,
но если ты вылизываешь, как твой отец, то ты герой!»
«Мама, всё тебе шуточки. Я родилась лесбиянкой».
Я говорю: «На УЗИ ты не была лесбиянкой».
У меня нет фото, где бы ты делала так.
Скажу честно, иногда я задумываюсь о том,
почему моя дочь стала лесбиянкой?
Я ела много острого соуса?
Упала на лестнице?
Она облизнула меня во время родов?
Хорошая шутка. Я подожду, пока до вас дойдет.
Мне просто интересно.
Но вот что я вам скажу.
Я могу сколько угодно трепаться о дочери-лесбиянке,
но другому не позволю – это моя дочь-лесбиянка.
Спасибо, геи и лесбиянки.
Я честный человек и не буду вам врать,
я смутилась во время ее каминг-аута.
Ко мне приехала подруга.
«Пэт, знаю, тебе неловко. Твоя дочь лесбиянка.
Я понимаю тебя, мне было бы неловко.
Тебе очень неловко».
Я говорю: «Твоя дочь – шлюха.
Моя хотя бы знает, где лежит ее член.
На верхней полке слева».
Я предлагаю вам вынести один урок из моего выступления.
Переживите самый мрачный период в жизни
и превратите его в комедию.
Ведь смех означает, что у вас всё под контролем.
Плевать, что вам в детстве засунули большой палец в задницу.
Вы победитель, если они не засунули весь кулак.
Это была мисс Пэт. Спасибо, Атланта.
Спасибо.
Перевод субтитров: Денис Гордейчук